За два года — миллиарды блокировок на кассах. А как тогда некачественные товары добираются до прилавков?

В России за 2 последних года на кассах торговых точек было заблокировано в совокупности около 3,5 млрд единиц небезопасной продукции. Это стало возможным благодаря действию государственной системы маркировки «Честный знак», заявил в преддверии ПМЭФ председатель совета директоров ее оператора, Центра развития перспективных технологий (ЦРПТ) Михаил Дубин.

В среднем, рассказал он, ежедневный объем блокировок различных товаров составлял примерно 4,5 млн различных единиц. В момент покупки касса в автоматическом режиме самостоятельно обращалась к системе для проверки срока годности и других параметров товара.

Если обнаруживались проблемы с его ценой или разрешительными документами, а также некоторые другие нюансы, сразу же включался режим блокировки продажи, решая задачу защиты жизни и здоровья покупателя.

Это, безусловно, хорошо, но вызывает ряд интересных вопросов.

Например, каким образом товар в принципе доходит до торгового прилавка, если к его качеству возникают вопросы? Ведь для этого, что называется, по умолчанию необходимо, чтобы товар прямо в процессе производства полностью отвечал всем установленным критериям.

Куда смотрели другие органы контроля? И насколько они эффективны в принципе?

— Сегодня покупатели особенно сильно экономят деньги, поэтому торговцы стремятся заманить их к себе, обещая просто сказочно низкие цены, — признал в беседе с «СП» председатель Национального союза прав потребителей Павел Шапкин.

— Для этого ритейлеры стремятся заключить со своими поставщиками договоры, в которых фигурировали бы максимально низкие закупочные цены. А достичь этого можно, только снизив до самого предельного минимума требования к качеству продукции.

Сегодня у нас нет обязательной сертификации, например, продуктов питания, но подразумевается, что в них по определению не должно быть составляющих, способных нанести прямой вред здоровью покупателя. То есть контролируется безопасность, но не качество.

Производители пользуются этим, и меняют по своему усмотрению состав продукции. Например, добавляют говяжий жир, чтобы искусственный продукт имел а-ля животное происхождение.

А у нас мораторий на проверки бизнеса, и если нет никаких вспышек инфекций или вала отравлений, Роспотребнадзор очень вяло на это все реагирует.

По статистике, 86% подобных дел, которые все-таки возбуждаются, заканчивается даже не штрафами, а предупреждениями. Просто пальчиком погрозят — разве это может остановить фальсификаторов? Так что пока никто не отравился или не дай бог, умер, все это продолжается в промышленных масштабах.

И «Честный знак» — это, пожалуй, единственная действенная палка для нарушителей. Он может остановить сразу по всей стране продажу того или иного несоответствующего нормативам товара.

В отличие от Роспотребнадзора, который должен заниматься вынесением штрафов, разбираться с обманом потребителей, искажением качественного состава продуктов, но массово этого не делает.

«СП»: Почему?

— Во-первых, в силу все того же моратория на проверки бизнеса. А, во, во-вторых, Роспотребнадзор для этого должен сходить в каждый отдельный магазин, составить протокол административных правонарушений, согласовать не только возбуждение дела, но даже и проверку с Генпрокуратурой.

При этом он еще должен найти в себе силы и волю преодолеть несколько прокурорских отказов под соусом «не надо давить на бизнес». Так что Роспотребнадзор, может быть, желанием ловить выявлять недобросовестных производителей и горит, но в плане воздействия на ситуацию сильно ограничен. «Честный знак» обладает куда большими возможностями, но он не работает в полную силу.

«СП»: Получается, кроме Роспотребнадзора и «Честного знака» у нас больше и нет механизмов с фальсификатом и несоответствующими товарами?

— В принципе, еще любой покупатель может обратиться в суд, если посчитает, что такой-то товар опасен и не соответствует требованиям. Если суд соответствующее решение примет, тогда система тоже вмешается в процесс реализации и остановит продажи.

«СП»: А почему «Честный знак» никак не заработает в полную силу, раз это реальная дубинка для устрашения фальсификаторов? Или их настолько много, что, заработай «Честный знак» в полную силу, вся торговля в России практически мгновенно остановится?

— Конечно, я бы не стал исключать вероятность возникновения определенного шока на старте. Но, я думаю, здесь очень хорош принцип показательных, а не повальных порок.

Сразу-то всех наказать все равно не получится. Так что когда первые нарушители, так сказать, понесут заслуженное наказание, есть надежда, что остальные посмотрят и задумаются.

У искусственного интеллекта немного другой взгляд на ситуацию.

— «Честный знак» не охватывает весь товарооборот в России не случайно, — отмечает нейросеть «Алиса» от Яндекса.

— Во-первых, потому что он создавался не для тотального контроля, а для предотвращения конкретных проблем — контрафакта, нелегального ввоза товаров в страну без пошлин, уклонения от налогов и некачественной продукции, влияющей на здоровье.

Поэтому маркировка осуществляется поэтапно и выборочно. Только там, где эти риски наиболее высоки.

Например, молочная продукция подлежит маркировке, потому что фальсификации в этой категории — частое явление, а вот хлеб не маркируют, потому что он быстро портится, поэтому движение товара отследить невозможно.

Во-вторых, если бы требовалось маркировать абсолютно все, вплоть до карандашей и батареек, это стало бы непосильным бременем для малого бизнеса и привело бы к росту цен.

Со временем охват будет расти, резюмировала нейросеть, но вряд ли система когда-либо охватит все товары.

Это нецелесообразно с экономической и логистической точки зрения. Но дело движется к охвату всех товаров, влияющих на здоровье, безопасность и подверженных контрафакту. К 2020 году система может охватить до 50 категорий, а поэкземплярный учет может стать стандартом.

«Алиса» также обратила внимание на то, что ЦРПТ, запустивший систему «Честный знак», это автономное некоммерческое общество (АНО). А оператором системы является его «дочка», имеющая статус общества с ограниченной ответственностью. Роскачество, в чьи функции входит разработка стандартов качества продукции и исследование качества товаров и услуг (по результатам которого вручается российский «Знак качества»), также имеет статус АНО.

На первый взгляд, это вроде бы не имеет прямого отношения к контролю качества товаров в России. Но статус АНО, например, означает, что у организации имеются учредители (как правило, несколько), непосредственно влияющие на деятельность организации. И это далеко не всегда исключительно госструктуры.

А статус ООО присваивается коммерческой организации, одним из главных показателей работы которой является получение или извлечение финансовой прибыли для владельцев.

И в этом видится определенный риск.

— Когда управление какой-либо структурой отдается в значительной степени в частные руки, важно следить за равноправием всех игроков сектора, — заметил по этому поводу президент Союза предпринимателей и арендаторов России, экономист Андрей Бунич.

— Потому что если структура не на 100% государственная, там так или иначе есть уже интересы негосударственные, собственные. Поэтому очень важно совмещать все с конкурентной политикой.

Проблема в том, чтобы все, что связано с честной конкуренцией, не пострадало от этого. Чтобы тот или иной инструмент не мог использоваться в конкурентной борьбе, давая кому-то преимущества, как говорится, по умолчанию, чтобы никто не мог, допустим, её где-то там ликвидировать или воздействовать на этот процесс.

И коль скоро государство создает подобные системы, отдавая частникам на откуп свои полномочия, потому что ему самому, видимо, тяжело, оно должно следить, чтобы не было ущемления каких-то прав участников процесса.

Кто-то должен следить, чтобы в результате внедрения той или иной системы качества товарам конкурентов не чинились надуманные препятствия под предлогом несоответствия качеству.